Архив газет "СЕГОДНЯ" и "ЧАС" за 2009-2013 годы. Актуальную версию сайта смотрите на VESTI.LV

17 Декабря, Понедельник

За Родину, за Пушкина!

  • PDF

Как латвийская армия защищала английскими гаубицами от немцев пушкинские места

В январе 1958 года был реабилитирован генерал Качанов. В истории Латвии он оставил след короткий, но яркий. Его можно считать «последним главкомом» предвоенной латвийской армии, точнее — 24–го территориального стрелкового корпуса, в который она была переформирована в 1940 году. Главный свой бой этот корпус провел под Пушкинскими Горами.

Китайская командировка

На Первую мировую Кузьма Качанов по молодости опоздал, но в Гражданскую повоевал лихо — в 20 лет командир батальона. Потом учился, рос в званиях и должностях, счастливо пересидел 1937–й в Испании. Конечно, «пересидел» — неподходящее слово для военного советника республиканской армии. Но, право, в том году комдиву под Мадридом было безопаснее, чем в Подмосковье.

Затем командировка в Китай: с небольшим перерывом с октября 1937–го по февраль 1941 года. В справке Разведуправления Генштаба, положенной на стол Сталину, о его работе говорилось так:

«Генерал–майор тов. Качанов справился с весьма сложными задачами в исключительно трудных условиях японо–китайской войны. Проявленные им лично геройство и мужество в боях под Чанша и Нанкином, где он был дважды контужен, непрерывное и конкретное руководство боевой деятельностью советников, повседневное влияние на ход боевых действий (а также учитывая непрерывную трех летнюю боевую работу на фронтах — в Испании, а затем в Китае) дают основание ходатайствовать о представлении его к правительственной награде… За время с декабря 1939 г. по май 1940 г. со стороны китайцев активно участвовало в бою 100 пехотных дивизий. Японцы ввели в бой до 20 пех. дивизий. За это время в боях японцы потеряли около 200 000 чел. убитыми и ранеными».

Даже если цифры Разведупра завышены раз в десять, они впечатляют — ведь даже на Халхин–Голе, где впервые блеснул сам Жуков, японцы потеряли 17 тысяч солдат. Так что в 1941–м Качанова ждали в Москве заслуженные ордена Ланина и Красного Знамени.

«Изъять ненужный элемент…»

В преддверии войны НКВД «зачистило» 24–й стрелковый корпус, в который была в 1940 году преобразована латвийская армия. Арестовали все командование. В мае 1941–го командиром назначили Качанова. Видимо, кадровики решили, что раз он столковался с китайцами, то и с латышами сработается. К тому же по анкете выходило, что он им «почти земляк» — родился в Виленской губернии.

22 июня 1941 года 24–й ск встретил на марше к балтийскому побережью, которое должен был оборонять от вражеских десантов. На ходу дивизии 24–го ск (181–я и 183–я) получили пополнение из московского военного округа, наполовину разбавившее «латвийский контингент». А потом…

Служивший в 183–й дивизии Н. Иванов впоминал: «Вообще–то латыши в массе своей оказались надежными, упорными в бою солдатами. И вплоть до родных хуторов сражались достойно. Дальше, правда, расставались так, как их учили и вооружали — т. е. по–английски, не прощаясь. Не забыв, однако, прихватить с собой оружие и конный состав. Русскоговорящий комдив и латыш–комиссар оказались людьми мужественными, не боящимися смотреть фактам в лицо. И потому как–то в перерыве между боями собрали под предлогом разбора минувших боев офицеров–латышей поодаль от основной массы и попросили каждого определиться. Большинство тут же честно заявили, что будут добросовестно оборонять родимый край, но только до его границ. И тут же были разоружены и отпущены на все четыре стороны».

Распущены они были, конечно, не по инициативе комдива, а по приказу наркома обороны: «24–й Латышский ск остановить в Опочке, изъять ненужный элемент, влить в него пополнение и произвести переформирование». До наркома тоже дошли сведения о «прощании по–английски».

Что из этого вышло, видно из доклада командующего 27–й армией генерала Берзарина: «Существующие корпуса и дивизии носят лишь название, а на самом деле это выглядит так: 24–й стрелковый корпус — совершенно не подготовленные части, не имеющие нашей техники, вооруженные всеми системами оружия — всех марок мира. Снабжение их боеприпасами невозможно. Штабов нет, средств связи нет, укомплектованность начальствующим составом — 12–15%. Сейчас в этом корпусе (181–я плюс 128–я стрелковые дивизии) не более 8 тысяч человек».

Берзарин писал это 6 июля 1941 года. А через день Качанову предстояло вступить в решительный бой с немцами.

9 драгоценных суток

183–я дивизия под ударами немцев оторвалась от корпуса, и Качанову в виде компенсации подчинили 128–ю. Правда, компенсация слабенькая — в ней после боев оставалось 1772 человека. Еще хуже, что на вооружении корпуса были старые орудия латвийской армии, к которым удалось вывезти со складов всего по 50 снарядов. Приказ был: держать оборону на реке Великая — прямо перед Пушкинскими Горами. В сводках замелькали знаменитые названия — Михайловское, Тригорское.

Немецкий 10–й армейский корпус рассчитывал форсировать Великую за день–два, а застрял здесь на девять суток. Был момент, когда немцам удалось было ворваться в Пушкинские Горы, но командир соседнего мехкорпуса (от которого тоже, впрочем, оставались «слезы») Лелюшенко помог ротой танков — и противника отбросили совместной контратакой.

Кстати, далеко не все латыши покинули корпус «по демобилизации». Например, 613–й артполк под командованием майора Пумпурса — остался. Именно его гаубицы «Виккерс» сыграли решающую роль в отражении танковых атак немцев. (Интересно, что подумал бы сам Пушкин, нагадай ему цыганка, что через сто лет в его имении латыши будут стрелять по немцам из английских орудий.)

Но долго так продолжаться не могло. Снаряды иссякали. Немцы нащупали слабые места на стыках частей и 15 июля ударами от Острова и Опочки окружили корпус. Выходили из кольца трудно, с боями. 181–я дивизия десять дней дралась в окружении. Но вышли — и дивизии, и штаб корпуса.

В 1941–м и сутки удержать рубеж было немало, а тут 9 суток. Вот такие «камешки» под колесом «Бабароссы» и сорвали в итоге немецкий блицкриг.

Роковое повышение

Командарм–27 Берзарин по итогам боев дал лестную характеристику командирам корпусов — Качанову и Лелюшенко. Лелюшенко и Берзарин закончат войну командующими армиями — один в Берлине, другой в Праге. А вот Качанов…

Бои на Великой стали лебединой песней 24–го корпуса. Штаб вывели в тыл, а потом расформировали, Качанова же отправили на повышение — командовать 34–й армией. На нее Ставка возлагала особые надежды — контрударом у Старой Руссы во фланг группы армий «Север» остановить натиск на Ленинград.

Наступление армии началось удачно — 10–й армейский корпус («старый знакомый» Качанова по Пушкинским Горам) был отброшен на 40 км. Но немцы перебросили сюда танковый корпус Манштейна и главное — 8–й авиакорпус, оснащенный пикирующими «юнкерсами». В 1941–м это был лом, против которого у слабой советской ПВО приемов не было. За две недели августовских боев 34–я армия потеряла половину личного состава и 84% артиллерии (628 орудий и минометов из 748). Здесь же в руки немцев попала первая «катюша».

Затем немецкое командование бросило сюда еще один корпус, и в начале сентября армия Качанова была разбита. Своей гибелью она оттянула силы важнейшего — ленинградского — направления. Немцы приостановили атаку Лениграда почти на месяц — бесценно в условиях 1941 года. Что же до разгрома армии — увы, в этом не было ничего экстраодинарного для начала войны. Но, на беду Качанова, «разбираться» с ним приехал не кто–нибудь, а начальник Главпура Лев Мехлис, на совести которого ох как много крови. «Начальник артиллерии армии генерал–майор Гончаров и командарм Качанов… ничего толком о своих войсках не знали и выглядели растерянными», — писал в мемуарах прибывший вместе с Мехлисом Мерецков, бывший начальник Генштаба и будущий маршал.

Первым делом Мехлис прямо перед строем расстрелял генерала Гончарова. Затем приказал арестовать командарма. Мерецков прекрасно видел, что Качанов ни в чем не виноват: «На мой взгляд, его судьба могла бы оказаться лучшей и он еще проявил бы себя достойным образом. В начале войны многим военачальникам не удавалось сразу наладить дело. Это не помешало им отлично действовать в дальнейшем». Но это он писал через 20 лет после войны, а тогда, в 1941–м, Мерецков сам всего неделю как вышел из Бутырок и… промолчал.

«Не жизнь, так хоть честь…»

27 сентября 1941 года Военным трибуналом Северо–Западного фронта бывший командующий 34–й армией генерал–майор Качанов Кузьма Максимович был приговорен к расстрелу. Ему вменили в вину отход армии вместо исполнениия приказа командования фронта от 8 сентября на контрудар во фланг противнику. Приговор гласил, что «отход произведен в беспорядке, управление войсками было утрачено, в результате чего врагу был открыт фронт и дана возможность занять часть нашей территории».

В апреле 1956 года жена Качанова послала Хрущеву письмо с просьбой реабилиторовать мужа. Тот запросил мнение военных — ведь тут дело не «политическое». Группа офицеров Генштаба проанализировала бои 34–й армии и вынесла заключение: войска Качанова физически не могли исполнить приказ фронта на контрудар. Решение командарма–34 на отступление было в тех условиях полностью оправданным. Сам он все время находился в войсках, никаких данных о якобы проявленной им трусости нет.

Окончательное заключение давал Мерецков, к этому времени уже Маршал Советского Союза. Покритиковав слишком «комплиментарное» заключение генштабистов, он все же нашел в себе мужество хотя бы задним числом вступиться за Качанова. В итоге Главная военная прокуратура сняла обвинение с расстрелянного командарма. «Не жизнь, так хоть честь мою спаси», — как говорил герой фильма «Место встречи изменить нельзя». Честь спасли. А решением, стоившим ему головы, Качанов спас многие жизни своих солдат.

Фото:
Генерал–майор Качанов за бои с японцами получил два ордена. А за бои с немцами — высшую меру.
Рота советских Т–26 идет в контратаку.
Немецкая «штука» в 1941 году была настоящим бичом для советских войск.


«Вести Сегодня +», № 2.

Читайте также:
Как небольшая североевропейская страна была наказана за свою "абсурдную языковую политику"
Читайте Булгакова, чтобы понять, что происходит на майдане
В Первую мировую войну генерал Плеве на два года отсрочил падение Риги
Он бы и Австралию к Курляндии присоединил!
(Окончание. Начало в № 5 от 9 января.)
Из сумерек истории
.