Вернуться Печатать

Детка, хочешь сниматься в кино?

газета Сегодня 15:24 20.03.2017

Для этого есть простой проверенный способ. На киностудии «Ленфильм» работает Актерский отдел. Любой желающий может принести или прислать сюда свое фото, заполнить нехитрую анкету и ждать. Режиссеры постоянно ищут для своих фильмов новые лица.

В рабочих клубах

 

Легендарный ленфильмовский фотограф Галина Лисютич проработала на студии больше сорока лет. До этого она снимала по ленинградским клубам и домам культуры. Советская самодеятельность открыла искусству многие таланты. Можно сказать, что «самодеятельным» певцом был и Владимир Высоцкий. Как актера его знали, но как певца и композитора официальные власти не признавали. Его выступления устраивали в домах культуры предприятий. Не так престижно, но площадки для аудитории огромные.

 

Тогда Галина работала во Дворце культуры пищевиков на рабочей окраине Ленинграда. Однажды ей поручили встретить Высоцкого. В лицо она его не знала. У входа никого не было, зато у зала сидел молодой человек в модной куртке вишневого цвета. Разговорились. Тут подошла директор ДК, и Галина ей сказала, что Высоцкого не нашла. Тут молодой человек обиделся: «А я тогда кто?» Так и познакомились.

 

Однажды на очередной концерт народу набился полный зал. Люди сидели в проходах, стояли в дверях. А Высоцкого все нет. Выяснилось: заболел, лежит с температурой на квартире у друзей. Взяли машину, поехали. Высоцкий действительно весь в насморке.

 

«Как люди расстроятся!» — сказала Галина. «А меня еще ждут?» — удивился Высоцкий.

 

Когда узнал, что аншлаг и люди не расходятся, поднялся: «Тогда поеду, добудь мне побольше носовых платков».

 

— Пока он готовился к выходу на сцену, пошла по рядам: «Отдавайте, у кого есть, чистые носовые платки для Высоцкого!» Собралась целая авоська. Володя выступал прекрасно. А я сидела на первом ряду и подавала ему платки. Все извели.

 

Закончилась дружба с Высоцким в один миг. Актер приехал на студию с Мариной Влади, на «Ленфильме» он много снимался. Представил ее Лисютич. Пообщаться с такой звездой было настоящим счастьем.

 

— Володя попросил: сфотографируй нас, — рассказывает Галина. — А на студии дали строгий наказ — фотографам нельзя снимать актеров не «своих» фильмов. Сказала, что не могу. Володя очень обиделся. Больше мы не общались…

 

Герман и другие

 

— В советском кино существовали четкие правила: как только фильм запускался в производство, готовили портреты сценариста, режиссера, оператора, — говорит Галина. — Как только отсняли первые метры, с нас требовали 5–6 кадров из нового фильма. Пленку давали в обрез, чуть ли не ровно столько, сколько требовалось кадров. А вокруг так много интересного! Всю свою скромную зарплату спускала на покупку пленки в магазине.

 

Галина работала со многими режиссерами. Признается, что некоторых из них готова была убить из–за въедливости. Первый в «черном» списке — Алексей Герман. К нему она пришла на картину «Двадцать дней без войны».

 

— Он, безусловно, стремился добиться совершенства, — вспоминает Лисютич. — И себя изводил, и других. «Двадцать дней…» начинали мы в Ташкенте. Но Герман решил поместить группу не в городе. Жили в списанном санитарном поезде, который курсировал по старой железнодорожной ветке. Ни душа, ни ванной… А Герман, будто нарочно, не замечал неудобства. Потом объяснил, что ему нужно было максимальное погружение в правду войны. Но тогда нам казалось, что мы вполне могли «погрузиться», отдыхая в теплых постелях. В общем, Германа ненавидели все.

 

Герман всегда снимал долго. Хрестоматийной стала сцена — встреча в поезде главного героя фильма, военного журналиста Лопатина со случайным попутчиком — летчиком–фронтовиком. Летчика играл Алексей Петренко, он должен был произнести всего один монолог. Но Герман считал его очень важным: пока летчик воевал, его жена ему изменила, и теперь герою нужно было как–то с ней объясниться. Десятиминутную сцену снимали два дня. Когда все уже падали от усталости, Петренко буквально выдал его на одном дыхании. Так он и вошел в фильм.

 

Германа все боялись. Только один человек с ним беспрестанно спорил — Юрий Никулин, исполнитель роли Лопатина. Его долго не хотели утверждать киноначальники: «Какой он фронтовой корреспондент? Он же комик!» В дело вмешался Константин Симонов, по пьесе которого был написан сценарий. Он кричал в коридорах власти: «Вы можете решать, какой у вас будет Жданов, а Лопатина придумал я. И он такой, как Никулин!»

 

Никулина любила вся страна. На той же ветке под Ташкентом снимали прибывших из эвакуации — огромное количество людей. Они сидят, стоят на перроне. Их снимает камера — и все! Процесс закончился быстро. А массовка не расходится. «Хотим видеть Никулина!» — «Актер устал! Сдавайте реквизит. В конце концов, вам же деньги за работу заплатят!» — «Да, что там ваши деньги! Никулина давай!»

 

Пошли искать Никулина. Он спал. Растолкали. Привезли на перрон. Актер помахал рукой, сказал несколько слов. Толпа разразилась аплодисментами и счастливая разошлась.

 

После Ташкента группа переехала в Калининград. Лисютич определили в комнатку на верхнем этаже. Груженная чемоданами, штативами и фотоувеличителями, она потащилась по лестнице. В этот момент в коридоре появилась Людмила Гурченко.

 

— Мы с Люсей к тому времени уже подружись. И она тут же заявила, что никуда подниматься не нужно, что ей дали трехкомнатный номер, и я буду жить у нее, — вспоминает Галина Владимировна.

 

Так и прожили вместе все калининградские съемки. Лисютич обычно задерживалась на «разборках» с Германом, но всякий раз, когда она усталая возвращалась в номер, ее встречал горячий чай и бутерброды, приготовленные заботливой звездой советского экрана.

 

На фильм Глеба Панфилова Лисютич назначила киностудия. Тот хотел снимать большой фильм о Жанне д’Арк. Но в Госкино ему сказали: «А зачем нам про Францию? Вот если бы про девушку из нашего рабочего поселка, тогда — «да». Вы уж пересмотрите свои планы».

 

Панфилов нашел гениальный выход. Он сделал фильм о том, как снимается кино про Жанну д’Арк, а ее роль играет простая девушка из рабочего поселка, которую случайно нашли в самодеятельном театре.

 

Режиссер хотел другого фотографа, поэтому Галину невзлюбил.

 

— Посмотрит пачку снимков и задумчиво произнесет: «Да–а–а… А рекламы–то у нас нет», — вспоминает фотомастер. — Я ночами ревела в подушку. Однажды смотрю, массовка, переодетая в воинов Столетней войны, забралась на деревья, чтобы наблюдать за съемками. Сфотографировала и показала вместе с другими рабочими моментами Панфилову. Он: «Пожалуй, реклама у нас будет…» И больше не придирался.

 

Зато с Инной Чуриковой, исполнительницей главной роли, подружились сразу. Достаточно оказалось и одного понравившегося актрисе снимка.

 

Среди ключевых сцен — свидание героини Чуриковой с возлюбленным, которого играл Леонид Куравлев. Девушка приготовила обед и позвала парня в гости. Чтобы ему понравиться, изображала светскую даму. Это отсюда знаменитый киноафоризм: «А дичь можно руками…»

 

Если у Германа все мечтали, когда режиссер закончит съемки сцены, то у Панфилова, напротив, думали: продолжалась бы она и продолжалась! В сцене свидания Куравлев ел настоящую курицу. После нескольких дублей он ее уже видеть не мог. Группа, которая во время трудового дня ничего не ела, с вожделением ожидала следующего дубля, когда принесут новую порцию, а не попробованную Куравлевым можно будет поделить.

 

На Венецианском кинофестивале Глеб Панфилов получил «Серебряного льва» за режиссуру, а Инна Чурикова — «Золотого льва» — как лучшая актриса.

 

Судьбоносные пробы

 

Далее Лисютич перешла работать в фотопавильон на съемки кинопроб. Дело нехитрое: привели загримированного актера, профиль, анфас и — следующий. Режиссер, может, и наметил кого–то на роли, но их должно утвердить начальство. Выбор шел по фотографиям. И любой снимок становится судьбоносным.

 

— У нас работало сразу несколько фотографов, — говорит Галина. — Смотрю, у других никого, а у меня — огромная очередь. И все терпеливо ждут. Потом мне сказали: «Примета у актеров: если фотопробу пройти у тебя, обязательно получишь роль».

 

Некоторые фотографии сохранились в ее личном архиве. Все фото с характером. Олег Янковский в разные годы снимался на «Ленфильме». На пробы приезжал часто с сыном, которого просил сфотографировать. Так возникла целая галерея взрослеющего Филиппа, теперь известного актера и режиссера.

 

Станислав Садальский на пробах фильма «Чужая жена, или Муж под кроватью», зная азартный нрав Лисютич, предложил: «А чего мы в тесном ателье? Я в шубе и шапке — давай во дворе снимемся». Получилась целая фотосессия.

 

— Только однажды не смогла расшевелить актера — Мариса Лиепу, — сетует Лисютич. — Спрашиваю: «Чего вы такой грустный?» А он: «Меня девушки не любят»… Так до сих пор не могу понять — правду говорил или это такой латышский юмор?

 

О роли случая

 

В Москве журналисты сотнями рассказывают байки о несостоявшихся претендентах на роли. В Петербурге другая традиция, тут эта тема — табу, вам никогда не покажут фотографии проб — зачем говорит о том, что не случилось?!

 

Галина знает миллионы тайн, но элегантно уходит от ответов: «Не помню, мне уже за восемьдесят». Только в ее альбомах есть некоторые намеки. На самом деле, чего ворошить прошлое?

 

Анатолий АГРАФЕНИН,

писатель,

Санкт-Петербург — Рига,

специально для газеты «СЕГОДНЯ». 

Вернуться Печатать