Вернуться Печатать

Илга Крейтусе: «Мне неприятно смотреть на то, что происходит 16 марта»

 08:05 16.03.2010

За счет событий 16 марта в Сейм пытается въехать национально настроенная молодая поросль, заявила Телеграфу соавтор Декларации о латышских легионерах во Второй мировой войне.

Официальная позиция Латвии по вопросу легиона Waffen SS была сформулирована в октябре 1998 года — в принятой Сеймом Декларации о латышских легионерах во Второй мировой войне. Историк и политолог Илга Крейтусе тогда была депутатом Сейма — и одним из соавторов этого документа.

 

Еще один фундаментальный для официальной трактовки истории документ — Декларация об оккупации Латвии — был принят Сеймом двумя годами ранее. Илга Крейтусе тогда была председателем парламента. Сегодня она весьма критично оценивает результаты тех законотворческих трудов.

 

— Голосуя 12 лет назад за Декларацию о латышских легионерах, вы ожидали, что фактически ее принятие будет каждый год раскалывать общество на два идеологических лагеря?

 

— Стычки 16 марта абсолютно не связаны с декларацией. Эту дату просто используют политические партии для своей предвыборной борьбы и повышения рейтингов — и те, кто за, и те, кто против. Но никто при этом не думает о самих людях, которые участвовали в войне. Их сейчас остается все меньше и меньше. И на мой взгляд, нормально, если в этот день они вспоминают историю, своих погибших товарищей.

 

Но мне совершенно не понятно, когда из 16 марта пытаются делать праздник. Ведь мы говорим о трагедии: две большие власти — Сталин и Гитлер — поставили латыша против латыша. Надо чтить память павших и в одной армии, и в другой. Но тогда этот день нужно проводить на кладбище, а не пытаться политизировать его.

 

Декларация об оккупации, принятая в 1996 году, например, вообще никак не связана со Второй мировой войной. Она о событиях 1940 года. Да, мы так их тогда воспринимали. Но ставить сейчас один документ во главу межгосударственных отношений и говорить, что пока какая-то страна не признает нашу историческую позицию, мы не будем с ней налаживать политические связи — это абсурд. С этой точки зрения я действительно не думала, что принятие декларации будет так влиять на сотрудничество Латвии и России.

 

— Как разрабатывались проекты деклараций? Насколько тщательно и профессионально с точки зрения истории проводился анализ фактов и цифр?

 

— До того момента, как декларацию об оккупации передали в Сейм, она составлялась в нормальной обстановке с участием экспертов. Но в парламенте документ стали «дорабатывать», и к финальному утверждению появилась пакет поправок, подготовленный под руководством Александра Кирштейнса (тогда депутат от ДННЛ. — Телеграф). Я была против них: там и цифры были неправильно названы, и факты перемешаны. Но тогда депутаты думали так: если я не проголосую за редакцию Кирштейнса, я могу стать врагом в глазах латышей. Хотя фактически поправки ДННЛ сделали из декларации пустой лист бумаги.

 

Изначально же это была письменная констатация международных договоров и исторических фактов, не включавшая требований о возврате ущерба от оккупации. Она должна была послужить для исторического признания событий 40-го года. Но они у нас так до сих пор и остались — не историей, а политикой...

 

— Почему же вы в итоге все-таки проголосовали за?

 

— Я понимала: если не будет принят этот вариант декларации, то могут написать другой, еще более неприемлемый.

 

— Почему в обеих декларациях упомянут пакт Молотова — Риббентропа, но нет ссылок на вердикт Нюрнбергского процесса? 

 

— Сознательно. Нюрнберг относился к событиям после Второй мировой войны. К тому же изначально мы не хотели обострять территориальный вопрос, который нужно было бы обсуждать при упоминании Нюрнбергского процесса.... 

 

— Но приговор Нюрнбергского трибунала четко устанавливает и статус легиона Waffen SS. Причем в полной редакции вердикта он выглядит совсем не так, как его пытаются цитировать и российские, и латвийские политики. Трибунал признал преступным легион в целом, однако исключил тех, кто был призван насильственно. Возможно, если бы Сейм в точности воспроизвел тогда эту формулировку, двум странам было бы проще договориться?

 

— Это тоже вопрос политики. Большие государства не хотят признавать, что они в чем-то виноваты. Они не хотят соглашаться, что они использовали малые народы. Сами легионеры — молодые парни — верили, что сражаются за Латвию. Они не понимали, кому выгодна эта война. Думаю, пройдет время и в сознании людей все встанет на свои места. Мы поймем, что Waffen SS — это преступная организация, но были еще и люди, которых силой призвали в 43-м и просто использовали.

 

— Если исторические декларации Сейма настолько противоречивы, может, их нужно пересмотреть?

 

— Не знаю, надо ли к ним возвращаться. Особенно сейчас. В условиях предвыборной кампании опять начнут звучать националистические призывы: «Латвия не поддается!», «Русские идут!» По-моему, общество от этого устало. Я много работаю в молодежной аудитории, и вижу, что студенты уже не воспринимают эти лозунги. Пусть все уляжется.

 

Пройдет время, и на уровне историков постепенно эти вопросы будут решаться. Мы установим: да, был факт оккупации. Но это не означает, что Россия сейчас должна нести ответственность. Это не означает, что Латвия должна требовать денег. Нужно решать другие, более актуальные проблемы. Например, как не допустить, чтобы Латвия стала мертвой зоной после того, как отсюда уедет вся молодежь.

 

— А 16 марта? Так и останется скандальной датой, когда все международное сообщество пристально наблюдает за стычками и пиар-протестами в Латвии?

 

— Думаю, со временем и это пройдет. А сейчас мне действительно неприятно смотреть на то, что происходит 16 марта. Фактически основные «празднователи» — политическая молодежь, которая вроде бы демонстрирует свою приверженность к латвийскому государству, а на самом деле просто пытается въехать в Сейм на плечах старых легионеров.

 

ССЫЛКА ПО ТЕМЕ

Документы: Что такое SS. Что такое Прибалтийские формирования SS.

 

Вернуться Печатать