Вернуться Печатать

Латвию превращают в гетто для русских

Анатолий Тарасов 13:29 07.12.2017

Количество носителей русского языка за 27 лет снизилось на 52 млн человек. Это связано с агрессивным наступлением других языков на территории бывшего СССР и сокращением мирового влияния России.

Именно язык является одним из важнейших средств самоидентификации человека. Особое внимание к этому нюансу проявилось отнюдь не только в современных условиях, когда, как известно, война ведётся в первую очередь не за территории и ресурсы, а за умы. Ещё с самых древних времен победители, завоёвывая какую-либо территорию, пытались заставить побеждённых разговаривать на своём языке, объявляя туземные наречия уделом униженных и презираемых. Такие нравы дожили и до нашей эпохи, что и доказала ситуация, наблюдаемая в бывших республиках Советского Союза.

 

«Конец советской империи и «холодной войны» дал импульс к распространению и возрождению языков, которые либо подвергались гонениям, либо были забыты. В большинстве бывших советских республик были приняты значительные усилия по возрождению традиционных языков. Эстонский, литовский, латышский, украинский, грузинский и армянский стали теперь национальными языками независимых государств. В мусульманских странах произошло такое же лингвистическое самоутверждение. Азербайджан, Кыргызстан, Туркменистан и Узбекистан сменили кириллицу своих бывших советских господ на латинский алфавит турецких братьев, а говорящий по-персидски Таджикистан позаимствовал арабскую письменность», — бесстрастно пишет Сэмюэл Хантингтон в своём «Столкновении цивилизаций».

 

Действительно, цивилизационный проигрыш Советского Союза, превращение России во всего лишь региональную державу тотально сократило количество носителей русского языка: сейчас в мире таковых насчитывается 260 миллионов человек, а в 1990-м их было 312 миллионов. Минус 52 миллиона за 27 лет! Иначе чем катастрофическими, такие показатели не назовёшь. Собственно говоря, из всех постсоветских государств тотальному вытеснению русский язык не подвергся разве что в Белоруссии. В остальных государствах ведётся непрерывное воздействие на культурное ядро русской общины, дабы «перековать» её представителей в носителей «титульной» национальной идентичности. Результаты такой стратегии можно наглядно наблюдать на сегодняшней Украине, где толпы людей с русскими именами и фамилиями беснуются, изрыгая самые страшные проклятия в адрес России и её населения. Подобная же политика, хотя и не столь успешно, воплощается и в Прибалтике, где большое внимание уделяется тому, чтобы воспитать юных русских соотечественников в антироссийском духе.

 

Именно на примере Прибалтики можно проследить, что истребление русскоязычного образования проводится в рамках многолетней продуманной стратегии. В данном плане символическими являются признания латвийского политика Кришьяниса Кариньша, члена правящей в этой стране партии «Единство», депутата Европарламента. В начале 2012 года он заявил в интервью изданию Playboy: «Мы должны дать им безопасность, уверенность в том, что они нужны. Не надо бороться с русскими на территории Латвии! Мы хотим противостоять Москве, но это противостояние ощущают те русские или русскоязычные, которые уже живут в Латвии. Они не московские русские, они наши. В наше общество их нужно вводить уже со школьных лет, потому что сорокалетних убедить трудно». В качестве примера Кариньш ссылается на самого себя — даже если бы он и захотел, то не смог бы стать стопроцентным французом или немцем, хоть бы и выучил языки этих народов, их историю и культурные обычаи: «Но я бы всё равно никогда не стал бы одним из них. А вот если бы я там жил и мои дети выросли бы там, они смогли бы ассимилироваться. Значит, нам надо, чтобы те русские, которые здесь растут, выросли латышами. Да, сейчас это политически еретическая мысль. Нам надо понять, что интеграция ведёт к ассимиляции, и это должно быть нашей целью — ассимилировать их детей».

 

Каким же образом предлагается провести ассимиляцию? Здесь Кариньш абсолютно откровенен: «Надо ликвидировать и латышские, и русские школы. Нам нужна единая система государственных школ, куда приходят дети из разных семей, а в классе учатся по-латышски. Точка и аминь! Только там можно ликвидировать двухобщинную ситуацию. Это надо начинать постепенно и с первого класса». Кстати, именно в Латвии вокруг русских учебных заведений разыгрались наиболее драматичные события. В 2004 году власть попыталась упразднить русский как язык преподавания в школах, находящихся в местах компактного проживания нацменьшинств (в первую очередь это Латгалия и Рига). Но тогда прошли многочисленные массовые выступления и манифестации учеников и их родителей. В результате государство согласилось на «билингвальный вариант», при котором половина предметов изучается русскими школьниками на родном, а половина — на латышском. Люди, кстати, упорно держались за русский отнюдь не только из приверженности национальным корням, ими руководили и узко практические соображения. Ведь по сравнению с латышским русский язык куда богаче, разнообразнее, обладает значительно более обильным научно-понятийным аппаратом, даёт доступ к богатой сокровищнице русской культуры — этим он и привлекателен, причём не только для его прирождённых носителей.

 

Однако все последние годы вождь радикальных националистов Райвис Дзинтарс усиленно талдычил, что «билингвальное образование продолжает раскалывать общество». Поэтому возглавляемый им коалиционный Национальный блок добивался окончательного изгнания русского из школ (в государственных вузах всё обучение ведётся исключительно на латышском ещё с начала 2000-х). И добился-таки — в октябре 2017 года правительство Латвии объявило о том, что в ближайшие три года состоится окончательный перевод средних школ нацменьшинств на латышский. Но националистам этого мало, они настаивают, что латышизировать надлежит всю систему образования, начиная с детских садов. Как известно, недавно похожий закон о ликвидации русских школ приняли и на Украине, что вряд ли является случайным совпадением. При этом русские общины в обоих государствах слишком слабы и разобщены, чтобы эффективно отстаивать свои права, чем и пользуются «законодатели».

 

Существуют фактические данные, что за время планомерного искоренения русского образования всё меньше молодых русских соотечественников ассоциируют себя со своими национальными корнями, с родной культурой и историей. Эти люди становятся ресурсом для совсем других цивилизаций. Сходная с Латвией ситуация наблюдается в соседних Эстонии и Литве. Руководитель клайпедского отделения Ассоциации учителей русских школ Литвы Андрей Фомин свидетельствует:

 

«Нас, конечно, очень сильно подкосили принятые здесь поправки к закону об образовании, согласно которым обучение части предметов в местных школах было переведено на государственный язык. Они оказали очень плохое влияние на психологическое состояние многих родителей наших детей. Не секрет ведь, что русская община в Литве весьма неоднородна. В её рядах есть, разумеется, высокообразованные люди, прекрасно осознающие всю необходимость сохранения родного менталитета, но имеется и немало обывателей, озабоченных в первую очередь материальными и бытовыми интересами, а вопросы самоидентификации отодвигающих на второй план. Это нормально. И именно люди подобного сорта, исходя из принятых поправок, сделали простой вывод: раз уж литовскому языку уделяется сейчас такое повышенное внимание, коли его внушают настолько интенсивно и настойчиво, если нынче введены единые требования по государственному экзамену по литовскому, то какой смысл вообще отдавать ребенка в русскую школу?! Мы это очень хорошо почувствовали, когда приток детей в такие школы резко сократился. И напротив, в некоторых городах и районах состав школ с литовским языком обучения почти на тридцать процентов пополнился детьми из русскоговорящих семей. Теперь они формируются как носители в первую очередь литовской культуры. У них ведь даже русский язык уже весьма своеобразен: в нём присутствуют фонетические особенности, присущие скорее литовскому».

 

Школа — это важнейшее поле идеологической войны. Поэтому в республиках бывшего СССР ведётся бескомпромиссная атака на русские школы с целью ликвидации остатков русскоязычного образования.

 

Хочешь победить врага — воспитай его детей. Эту древнюю истину никто не отменял. Ликвидация образования на русском языке в Прибалтике вдохновит украинских, казахских националистов, а затем метастазы перекинутся (процесс уже идёт) и внутрь России, в национальные республики (Татарстан и проч.).

 

Так, в последних числах ноября 2017 года влиятельная латышская журналистка Элита Вейдемане на страницах издания Neatkarīgā Rīta Avīze («Независимая утренняя газета») поделилась впечатлениями своей подруги от поездки в Даугавпилс. Как известно, во втором по величине в Латвии городе Даугавпилсе 90% населения исторически составляют русскоязычные. Это вызывает недовольство Вейдемане и её многочисленных единомышленников, считающих, что русскую общину в Латвии необходимо либо ассимилировать, либо выдавить из страны.

 

«Моя подруга с семьёй в этом году 18 ноября (день провозглашения независимости Латвии) уехала в Даугавпилс — отпраздновать государственный праздник. Прогулялась, насладилась городом — чисто, красиво, люди вежливые. «Всё хорошо, только это не город Латвии. Почти никто не ответил нам на латышском, не говоря уже о том, чтобы у кого-то на груди красовалась ленточка с национальным флагом. Мы с ленточками были единственные, — рассказала она. — Да и празднование государственного праздника в городе было таким... никаким. Мол, ну раз надо, то мы сделаем этот салют. В сопровождении абсолютно неподходящей музыки...»» — пишет Элита Вейдемане.

 

«18 ноября было тёплым и искрящимся, хотя иногда казалось, что наша страна где-то далеко, а Даугавпилс является городом иностранным… Это странное отчуждение: мы вроде бы знаем, что Даугавпилс — латвийский город, но, с другой стороны, мы больше не чувствуем его нашим. Хотя в Даугавпилсе есть университет, есть школы с латышским языком обучения, в конце концов, есть латыши. И, как сказал моей подруге один местный житель, в последнее время по-латышски начали говорить даже в государственных учреждениях... Да, действительно, прогресс. Хотим ли мы все, чтобы Даугавпилс оставался русским городом? Или чтобы он вошёл в Латвию? В последнем черносотенном шествии («черносотенцами» Вейдемане называет русских активистов, ратующих за сохранение родного языка в школах нацменьшинств), которое имело место в Риге и агитировало за образование не на госязыке, были заметны и плакаты с названиями городов Латгалии. Рижане узнали, что Даугавпилс и Резекне призывают к образованию на иностранном языке, потому что «они в Латвии, они платят налоги и хотят, чтобы в государстве было обеспечено образование на русском языке». Трудно, правда, понять, как можно совместить заявления «они — это Латвия» и «обеспечить образование на русском языке». Но говорят, что расстройства мышления всё же можно вылечить…» — уверяет латышская журналистка.

 

Впрочем, Элита Вейдемане находит основания для оптимизма. «Положение городов Латгалии в лингвистическом смысле весьма рискованно, поэтому им следует уделить более пристальное внимание. Смогут ли министерство образования и правительство в целом контролировать положение государственного языка в латгальских школах? Достаточно ли будет учителей, которые смогут организовать процесс обучения на латышском языке? Языковед Янина Курсите заявила, что Даугавпилсский университет уже готовит таких учителей. Тогда есть надежда, что в скором времени в Даугавпилсе (и других местах) мы сможем праздновать государственные праздники в латышском духе», — заключает Вейдемане.

 

 

Владимир Веретенников

Вернуться Печатать