Вернуться Печатать

Науку уничтожить невозможно

 08:40 03.03.2010

Сегодня латвийская наука вынуждена держать бой сразу против нескольких врагов: нехватки средств, бюрократии, оттока умной молодежи… Выдержит ли? Не растеряет ли Латвия в погоне за экономической стабильностью свой самый главный экономический ресурс — свои «мозги»?

Об этом в беседе с Телеграфом рассуждает президент Латвийской академии наук, профессор Юрис ЭКМАНИС.

 

Не задушишь, не убьешь

 

— Господин Экманис, сегодня довольно часто приходится слышать, что латвийская наука мертва. Каково ее состояние?

 

— Жива! Ее невозможно уничтожить. Как смеются сами ученые: люди, которые хотят думать и творить, как бактерии — выживают в любых условиях. Если же говорить серьезно, то за исключением нескольких тучных лет, когда деньги на развитие науки действительно выделялись, ученые в независимой Латвии никогда не ощущали особой заботы — финансирование лишь сокращалось. Поэтому в кризис мы вошли, так сказать, подготовленными.

 

— Насколько отличается ситуация от времен кризиса 90-х годов?

 

— Существенно: наконец-то, спустя три года правительственных размышлений и сомнений, у ученых появился реальный доступ к средствам структурных фондов ЕС. Конечно, движение этих денег моментально обросло уму непостижимой бюрократией — чиновник на чиновнике и по нескольку надзирающих сверху. Даже самые степенные ученые мужи не раз поминали этот бюрократический механизм нехорошим словом. Тем не менее деньги для научных проектов есть, и они доступны.

 

— И на что выделяет средства Евросоюз?

 

— Один из первых проектов, получивших финансирование из средств еврофондов, был посвящен человеческим ресурсам. Европейский социальный фонд выделил средства на зарплаты молодым докторантам и магистрантам, которые обязались на протяжении трех лет работать над определенными научными темами. Всего было утверждено 35 таких проектов, в которых занято более 600 молодых ученых. Молодые доктора получили зарплату до 1,6 тыс. латов, а магистранты — до 1,2 тысячи. Это в 3—4 раза больше, чем средняя зарплата профессора. Профессорам это, конечно, не нравится, но, на мой взгляд, для сегодняшней латвийской науки это важнейшее из дел — поддерживать молодых. Этот проект был реализован через Министерство образования и науки, а сейчас готовятся еще несколько, которыми займется уже Министерство экономики. В их рамках будет финансироваться и сотрудничество науки с предпринимателями, и создание инновационных продуктов, и многое другое. Так что если вы молоды, активны и деятельны — смело подавайте заявки на эти конкурсы. На мой взгляд, это отличный шанс.

 

Зыбкий шанс лучше безнадежности

 

— Несложно догадаться, что Европа в Латвии финансирует не науку ради науки, а науку ради бизнеса. Не случится ли так, что, положившись целиком на европейские деньги, здесь выживут лишь те области, которые сумеют легко и быстро себя «продавать»?

 

— По крайней мере, в этом случае у каждой научной отрасли будет шанс перестроиться и найти способ производить экономически интересные результаты. Это лучше, чем звучащие сегодня заявления некоторых видных представителей латвийских политических кругов, которые предлагают выделить одну-две «нужные» научные области и сконцентрировать финансирование на них, оставив остальных бедствовать, уезжать за границу или вовсе исчезнуть.

 

— Итак, еврофонды все-таки могут стать альтернативой госфинансированию?

 

— Возвращаясь к вопросу о том, жива ли латвийская наука: на днях мне довелось общаться с двумя нашими физиками. Учеными с без преувеличения мировыми именами. Специализированные международные научные журналы полны их статей. Так вот, для того чтобы создать одну такую публикацию, например в области физики, необходимо проделать огромную и очень дорогостоящую работу — и собрать коллектив, и платить ему зарплату, и организовать процесс исследования, и многое другое. В среднем ее себестоимость составляет порядка 25 тыс. евро. При этом ведущие латвийские ученые выдают не по одной и не по две публикации в год. Казалось бы, как? Но они умудряются и работать за границей и в Латвии, и получать всевозможные гранты — иными словами, самостоятельно находят средства для своей научной деятельности. Но, конечно, это удается не всем. Особенно сложно молодому поколению ученых. Оно вынуждено уезжать за границу, и это особенно плохо в свете образовавшейся в Латвии демографической ямы.

 

Мы в свое время подсчитали, что воспитание одного специалиста в области технических наук со школьной скамьи до получения диплома и первых самостоятельных шагов в науке стоит порядка 100—120 тыс. евро. Если этот человек получает диплом и тут же уезжает за границу, государство несет огромные потери.

 

— Раньше на Тейке был целый академгородок — множество крупных технических институтов и научных учреждений. Что с ним сейчас?

 

— Да, я работаю в одном из тех институтов, а «городок» жив и сегодня. В усеченном, конечно, варианте. Например, в Институте электроники и вычислительной техники раньше работало 1,5 тыс. человек, сегодня занято не более ста, а в Физико-энергетическом институте — около 120 человек из 300 до 1990 года. Да, им приходится сдавать часть помещений под офисы, да, часть их научной деятельности направлена на сотрудничество с бизнесом. Но все они работают! Конечно, сейчас институтам и другим научным учреждениям очень тяжело, а будет еще тяжелее, и многим малочисленным институтам придется закрыться.

 

Выбраться из ямы

 

— Каков ваш прогноз — наладится ли «репродуктивная» функция латвийской науки?

 

— Все зависит от того, что произойдет в стране в ближайшие годы. Пока что наша наука находится в стадии выживания. Пока ни о каком развитии не может быть и речи. Нам важно удержать молодых людей здесь еще хотя бы года два, привлекая их европейскими деньгами, интересными темами. Потом, может быть, будет больше ясности. Может быть. Самое страшное — нет четкой стратегии. Если бы сегодня кто-то мог однозначно сказать: «Потерпите два года, и мы пойдем вперед». Но на самом деле никто не знает, будут ли это два года, три, пять? Пока стратегии нет, риск потерять активных и творческих людей очень велик. Вот в прошлом году на какое-то время прекратили выплачивать докторские стипендии, и все, это моментально сказалось на результате — если в позапрошлом году в стране защитились 180 докторов, то в прошлом — 130.

 

— Что, на ваш взгляд, должно было бы сейчас предпринять правительство, чтобы хотя бы сгладить последствия образовавшейся в науке демографической ямы?

 

— У ямы несколько причин. Во-первых, это последствия спада рождаемости, низшая точка которого придется, по нашим подсчетам, на 2012 год, когда в институты поступит гораздо меньше студентов, нежели сегодня. Студенты, не поступившие в институты в 12-м году, в 18-м не станут магистрами, а в 22-м — докторами. Второй аспект — отток населения, в том числе молодых людей. Поэтому создание государственной программы поддержки молодых ученых сегодня очень важно.

 

Однако в этом году на науку и все, что с ней связано — гранты, программы и прочее, в Латвии было выделено около 17 млн латов. В среднем в Европе 17 миллионов — это бюджет одного среднего научного учреждения. На фоне всех взятых Латвией международных займов эта сумма ничтожна. И самое плохое — даже при этом правительство не может четко сказать, сколько будет выделено на науку в следующем году, а сколько в последующих.

 

И даже те средства, которые есть, тратятся не слишком эффективно. Скажем, есть специальное агентство, надзирающее за ходом реализации тех 35 проектов, о которых я говорил выше. Следят за всем, включая соблюдение учеными 8-часового рабочего дня, по два чиновника на проект, то есть 70 человек. Зачем нам столько надзирателей? Мы предлагали самостоятельно проводить проверки и подавать отчеты, но получили отказ.

 

Систему менять надо

 

— Голубая мечта любой страны это торговать чистой наукой — инновационными изобретениями своих ученых. В Латвии почти нет своих ресурсов, и такой вариант, казалось бы, был бы для нее идеальным?

 

— Вы правы, это действительно голубая мечта. Но в отличие от того же Израиля, ее реализовавшего, Латвия не имеет возможности приглашать к себе своих же соотечественников, выдающихся ученых, с тем чтобы задействовать их на благо государства. Более того, чтобы реализовать эту мечту, нужно кардинально менять всю систему. Начиная с системы образования, где к талантливым детям должны быть особый подход и особое обучение с самого раннего возраста. Умного, одаренного ребенка государство должно выращивать бережно, как экзотический цветок. Только так он впоследствии сможет эффективно реализовать свои способности на благо страны. Причем платных частных гимназий, которые имеются в Латвии, для этого явно недостаточно. Таких детей нужно искать по всей стране, создавать им специальные условия, воспитывать, наставлять. А потом, уже взрослых ученых, не обкладывать чрезмерной бюрократией. Чтобы не выходило как сейчас, когда 3 из 12 месяцев в году ученый пишет всевозможные финансовые отчеты. Так что менять систему нужно в корне, начиная со школьной скамьи.

 

— Кстати, о школьной скамье: молодые люди с узким кругозором, отсутствующим понятийным аппаратом, не способные писать без ошибок ни на одном языке… Все чаще именно такими недавние ученики выходят из латвийских школ. Как вы оцениваете нынешнюю систему образования в Латвии?

 

— Она достойна жалости… Я — продукт советской системы образования, и меня в детстве не спрашивали, хочу я учиться или нет. Физика, химия, биология, математика — все это нужно было учить и сдавать. И никому это еще в жизни не помешало. Даже художникам и гуманитариям (смеется).

 

А сейчас что? Сейчас считают, что помешает! Да, мы, конечно, можем создавать и экспортировать великолепных художников, певцов и танцоров, но традиционно латвийцам все-таки присущ технический склад ума, а сегодняшняя система образования совершенно не способствует его развитию.

 

Подождем Sony-Ericsson

 

— Та же советская система образования, только высшего, работала под заказ всех существующих отраслей народного хозяйства. Специалистов производили ровно столько, сколько нужно отраслям, а в самих отраслях было ровно столько предприятий, сколько нужно Госплану. Сегодня государство не контролирует ни нужды частного бизнеса, ни мотивацию студентов. Как при этом сделать систему высшего образования эффективной?

 

— А вот это еще одна наша голубая мечта — чтобы хоть кто-то наконец четко сказал, сколько специалистов нужно. В течение последних десяти лет я побывал на неисчислимом количестве всевозможных конференций, съездов, встреч, где все пытались понять, как добиться того, о чем вы спросили. Но добиться этого сейчас нельзя. Поинтересуйтесь у любого бизнесмена, сколько ему нужно будет специалистов через пять лет — он как минимум удивится. Он даже не знает, чем завтра будет платить зарплаты уже имеющимся работникам. Так что того, что мог делать Советский Союз, где и предприятия, и вузы были государственными, Латвия сделать не сможет. Мы можем лишь анализировать тенденции и примерно прогнозировать, нужно ли будет подготовить больше, скажем, специалистов в области технических или гуманитарных наук. Но указывать частным предпринимателям и студентам, которые учатся за свои деньги, мы не можем.

 

— Но возьмем Европу: в той же Швеции представители Sony-Ericsson сами, без приглашения государства, наведываются в университеты и подбирают будущих специалистов для своего предприятия.

 

— Вот когда напротив Латвийского университета будет стоять завод Sony-Ericsson Latvia, тогда можно будет вернуться к этому вопросу (смеется).

 

Справка

Dr. habil. phys. Юрис Экманис — с 2004 года президент Латвийской академии наук. До этого (с 1994 года) был ее вице-президентом. Действительный член Латвийской академии наук с 1992 года, иностранный член Литовской академии наук с 2007-го, действительный член Academia Scientiarum  et Artium Europaea (2005, Австрия), профессор, директор Физико-энергетического института с 1990 года. Лауреат премии им. Алфреда Витола и Rīgas balva, кавалер ордена Трех звезд.

 

Научные интересы: разработка современных методов и технологий в энергетике, эффективное использование энергии и обеспечение надежного энергоснабжения  Латвии.

 

Один из самых видных сторонников строительства в Латвии собственной АЭС.

 

 

Вернуться Печатать