Вернуться Печатать

Заговор против Иоанна Поммера

газета Сегодня 16:40 30.10.2016

В этом году исполнилось 140 лет со дня рождения святителя Иоанна Поммера — первого православного святого Латвии. Тайна его жестокого убийства 12 октября 1934 года не раскрыта до сих пор. Известный российский писатель Александр Сенкевич собирается написать книгу о священномученике Иоанне Поммере. В жанре романа–детектива.

Трагедия на Киш–озере

 

Зверское убийство архиепископа Иоанна Поммера потрясло всю страну. И особенно русское население. В русской газете «Сегодня вечером» появилась заметка под названием «Русское население взволновано»: «Сегодня уже с самого раннего утра в редакции газеты «Сегодня» беспрерывно звонил телефон. Рижское население, до которого уже дошли слухи о кончине арх. Иоанна и обстоятельствах, сопровождавших его смерть, обращалось в редакцию, чтобы проверить эти известия. Выражения огорчения и скорби слышались в ответ на подтверждение справедливости трагического сообщения».

 

Рижский историк Сергей Мазур изучил уголовное дело 1934 года и называет имена тех, кто был причастен к заговору против архиепископа. В том, что это был именно заговор, в котором сплелись интересы разных организаций, заинтересованных в устранении Поммера, исследователь не сомневается. Однако вопрос, почему все подозреваемые, включая того, кто сознался в убийстве, были отпущены на свободу, по–прежнему остается без ответа.

 

Случайно или нет, но владыка был убит спустя пять месяцев после того, как в Латвии произошел государственный переворот — в ночь на 12 октября 1934 года. Это произошло на его даче в Межапарке, которую убийцы попытались поджечь. Прибывшие на место преступления полицейские обнаружили тело архиепископа со следами страшных пыток: его привязали к снятой с петель двери, жгли огнем, смертельно ранили из револьвера и еще живого облили керосином. Вокруг валялись выброшенные из шкафов и стола документы, счета, газетные вырезки.

 

Куда исчезло следственное дело?

 

Началось следствие. Министерство внутренних дел пообещало награду тому, кто назовет имя убийц, в размере 5 тысяч латов. Но вскоре появилось правительственное сообщение: следствие временно прекращено «за необнаружением преступников». Сразу после прихода немецких войск, уже в 1941 году, следственное дело попытался возобновить Бруно фон Нольтейн — рижский присяжный поверенный, уехавший в 1939 году вместе с балтийскими немцами, а во время оккупации ставший начальником юридического отдела при генерал–комиссаре. Он отправился в архив и обнаружил, что дело исчезло.

 

Историк Сергей Мазур утверждает, что дело Поммера по–прежнему хранится в  Латвийском историческом архиве и он его изучил от корки до корки. Дело это, по его словам, «странное и темное».

 

— Меня, безусловно, интересовала смерть владыки с точки зрения священномученического подвига, ведь в 2001 году он был причислен к лику святых, — рассказывает Сергей Мазур. — Почти любой историк согласился бы с версией о том, что 11 октября в Латвию приехал из Советского Союза представитель НКВД, который ненавидел православную церковь, религию и архиепископа, как врага Советского Союза, и организовал его убийство. Если бы все произошло по этой версии, то священномученичество архиепископа всех устроило бы. Но дело произошло совсем иначе.

 

Большая политика

 

Сергей Мазур выстроил конструкцию этого преступления и воссоздал реалии того времени, поскольку в деле фигурируют не только НКВД и советский оперный певец Леонид Собинов, который таинственным образом скончался в Риге сразу после убийства архиепископа, но и местные латвийские организации и политические партии. Ведь архиепископ существовал отнюдь не в тихой спокойной среде, в которой он мог заниматься своим непосредственным делом, а жил в обществе повышенной конкуренции. Эта повышенная конкуренция проявлялась в каждой сфере жизни, но особенно в политике.

 

Злейшими врагами архиепископа были депутаты крупнейшей партии сейма — партии социал–демократов, деятельность которых Поммер подвергал жесткой критике. Он говорил о том, что под видом социал–демократов, которые якобы защищают безработных и бездомных, в сейме сидят буржуи, которые имеют свои заводы, особняки и по нескольку доходных должностей. В 1931 году Поммер с трибуны сейма обвинил одного из лидеров соцдемов Мендерса в том, что тот в 1917 году вернулся в Россию вместе с Лениным в пломбированном вагоне — список пассажиров был оглашен в печати. Соцдемы возмутились и даже подняли руку на архиепископа, вытолкав из зала.

 

Русских депутатов тогда было не очень много, но конкуренция между ними тоже была жесткой. Им И. Поммер также мешал. Летом 1931 года на объединительном съезде русских избирателей в Резекне перед последними выборами в сейм главное требование был таким: чтобы в сейм не прошел архиепископ! И его исключили из списка на том основании, что он латыш, а в список будут включены только лица русской национальности.

 

«Конструкция этого преступления хрестоматийна и мало чем отличается от моделей политических заказных убийств, — говорит Сергей Мазур. — В том смысле, что в деле Поммера имеется как заказчик убийства, так и исполнитель, а точнее, исполнители. Даже листая газету «Сегодня» и «Сегодня вечером» за октябрь 1934 года, где публиковались официальные сообщения следствия, становится ясно, что в убийстве принимала участие группа преступников. Имен никто тогда не называл, но мною в уголовном деле были сразу найдены два имени: Петр Ефимов и Николай Фомин».

 

Рижские террористы

 

Оба этих человека состояли в партии «Латвийский хозяйственный центр». Партия была близка по позиции к социал–демократам, но являлась их конкурентом. Хотя «Центру» удалось лишь пару раз провести своих представителей в самоуправления, она была многочисленной и имела 14 отделений. По методам «работы» она больше напоминала террористическую организацию: имелись даже бомбы. Именно накануне государственного переворота, когда социал–демократы проводили свое традиционное первомайское шествие, полиция как раз предотвратила акцию «Хозяйственного центра»: они заготовили четыре бомбы, которые должны были полететь в демонстрантов, чтобы сорвать многочисленный митинг конкурентов.

 

Ефимов — глава рижского отделения Латгальского предместья этой партии. На момент убийства ему 39 лет, за плечами — служба в рижском пехотном полку. В «Хозяйственном центре» он инструктор спортивной секции. За участие в уличных беспорядках Ефимов арестовывался, однажды месяц провел в тюрьме. Николай Фомин моложе, но тоже отставной военный, служивший в резекненском пехотном полку. При обыске уже после убийства архиепископа у него в сарае было найдено стрелковое оружие: два штыка и ящик с патронами. У Ефимова при обыске тоже изъяли револьвер и браунинг.

 

«В этой партии много молодежи, которая недовольна жизнью и безработицей, а спортивные секции очень напоминают боевые группы, — считает Сергей Мазур. — Убийство Поммера произошло уже после переворота Карлиса Улманиса, который запретил деятельность всех политических партий, однако группы радикальных партий продолжают собираться и действовать. Предполагаю, что об убийстве Поммера руководство партии было информировано».

 

Преступление раскрыто?

 

Полиция, которая расследовала дело, работала профессионально и очень быстро вышла на Ефимова и Фомина. Они отрицали свою причастность. Ефимов пытался доказать, что той ночью он работал в трамвайном депо, однако выяснилось, что у него был выходной. Еще один фигурант в деле — Иван Бойцов. Тоже военный в отставке, тоже темная личность. Когда ему предъявили найденное полицией оружие, он фактически сознался в убийстве и рассказал, как все произошло.

 

Выяснилось, что 6 октября Ефимов вызвал Бойцова и сказал, что готовится дело, за которое они получат хорошее вознаграждение. 11 октября в девять вечера группа из членов «Хозяйственного центра», в которую вошли Фомин, Авдеев, Ванагс, Ефимов и Бойцов, дав клятву о молчании, вышла из квартиры Ефимова на Московской улице, которая была центром политических сборищ, села на трамвай и направилась в Межапарк. Ефимов заранее приготовил две канны с керосином.

 

«Все показания, данные в том числе и на перекрестных допросах, сходятся даже в деталях, — говорит Сергей Мазур. — Получается, что Ефимов и Фомин — безусловные исполнители преступления. Недаром в признательных показаниях проходят сведения о том, что убийство было кем–то оплачено».

 

«Друзья церкви»

 

Однако это еще не все враги архиепископа! Уже с 1932 года отстранением архиепископа Иоанна от должности занималась группа «Друзья церкви», которой руководил депутат сейма от социал–демократической партии А. Рудевиц. В этой группе были опальные священники — протодиакон Константин Дорин и протоиерей Кирилл Зайц, которых политики использовали в своих интересах. Еще одна странная фигура — Илья Быков, имевший связь с членами «Хозяйственного центра» Быковым и Ефимовым.

 

В конце ноября, видимо с указания сверху, следственное дело перевели на другие рельсы: главными виновными убийства стали студенты из «Православного единения» (часть парижской организации РСХД — Русского студенческого христианского движения). И это еще не весь круг подозреваемых!

 

Сергей Мазур называет еще две фамилии — Мария Резник и Иван (Яниса) Блументаль. Кто такая Мария Резник? Архиепископ фактически ее облагодетельствовал: помог ей вывезти близкую родственницу из советской России, а потом ходатайствовал о том, чтобы Марии оплатили обучение в Латвийском университете. Мария Резник выполняла задание по дискредитации морального облика архиепископа. Можно предположить, что задание ей дал Иван Блументаль — предприниматель средней руки, кассир «Единения», который потом ушел в общество рериховцев, а с 1937 года — сотрудник НКВД, активно готовивший 40–й год.

 

Материалы дела показывают, что именно Мария Резник выкрала ключи от дачи архиепископа (а попутно украла пачку лотерейных билетов) и передала их преступникам: она и Блументаль встречались с группой «Хозяйственного центра» незадолго перед убийством. После убийства она первая пришла в полицейский участок и дала ложные показания, обвинив Поммера в сексуальном домогательстве. Эти обвинения выглядели совершенно фантастическими, учитывая, что архиепископ вел монашеский образ жизни, а на его даче в Межапарке всегда жило довольно много народу. Но газеты, конечно, все это напечатали.

 

Рука Москвы

 

Остается вопрос, кто же оплатил боевикам «Хозяйственного центра» убийство Иоанна Поммера. Сергей Мазур отвечает: скорее всего, Иван Блументаль. Значит, участие НКВД в этом деле все–таки прослеживается? Историк считает, что такую вероятность исключать нельзя, поскольку Иван Блументаль уже в 1934 году всегда имел при себе крупные суммы денег, что является одной из отличительных особенностей агентов НКВД.

 

А вот участие певца Леонида Собинова как «руки Москвы», о чем тогда много писали газеты (утверждая, в частности, что именно Собинову, пришедшему на дачу с визитом, архиепископ и открыл дверь), можно исключить. Собинов — это газетная утка! Более того, Поммер не знал его и не был с ним дружен. Собинов — русский интеллигент, который продал себя большевикам и в этом смысле между ним и архиепископом никаких связей не могло быть в принципе.

 

«Полиция узнала о Собинове тоже из слухов, которые стали распространяться по Риге, поэтому эта версия проверялась, но не подтвердилась, — поясняет историк. — Ничего странного не было в его приезде в Ригу, где он бывал регулярно, так как был женат на дочери рижского купца Мухина, у которой здесь имелась недвижимость, дававшая постоянный доход. Ничего странного не было и в его внезапной смерти 14 октября — он умер от сердечного приступа».

 

Преступники отпущены на свободу

 

По мнению Сергея Мазура, убийство Иоанна Поммера — чисто политическое преступление. То, что архиепископа убили в ночь на 11–12 октября, — совпадение многих факторов. С одной стороны, группа «Друзья церкви», которая более двух лет дискредитировала архиепископа. С другой — женщина, которая втерлась к нему в доверие, чтобы украсть ключи по приказу И. Блументаля. С третьей стороны, боевики из «Хозяйственного центра», выполнившие «грязную работу» за большие деньги. Все они были друг с другом связаны, все были знакомы. И никто из них не понес наказания за убийство или причастность к нему! Почему?

 

Да, подтверждает историк, исполнителей нашли сразу же, и они сознались в совершенном убийстве, но по существовавшему тогда законодательству, даже признательные показания И. Бойцова не являлись доказательством его вины: подозреваемых могли задержать только на две недели, и все они отсидели этот срок, а потом были отпущены. Членов «Православного единения» тоже не привлекли к ответственности — только само «Единение» были закрыто.

 

«Полагаю, что полиция раскрыла это преступление, и вся его картина была налицо, — подводит итог Сергей Мазур. — Материалы уголовного дела это подтверждают. Почему никто не был наказан, какие еще могущественные силы могли быть замешаны в этом деле — остается загадкой до сих пор, и поэтому исследователи периодически возвращаются к делу, чтобы попытаться разобраться. Ослабление православной церкви было на руку новой власти, и убийство архиепископа Иоанна прекрасно вписалось в новую концепцию политической жизни. Но лично я смог ответить на свой главный вопрос: смерть архиепископа Иоанна действительно несет характер священномученичества, потому что он умер за дело веры и православия».

 

Юлия АЛЕКСАНДРОВА

Вернуться Печатать