• Gundars,
  • Knuts,
  • Kurts,
  • Валерьян,
  • Илья,
  • Корней
Гороскоп
Поиск на VESTI.LV Поиск на VESTI.LVRSSFacebookЛента новостей
Люблю! Люблю!
«Сегодня» «Сегодня»
Reklama.lv Reklama.lv
Видео Видео
bb.lv bb.lv
Программа Программа


Гороскоп
Люблю! Люблю! «Сегодня» «Сегодня» Reklama.lv Reklama.lv Видео Видео bb.lv bb.lv Программа Программа


Поймать ворона (Фантасмагорический роман о Гульбакаре и грядущей войне) — 1

Размер текста Aa Aa
«Сегодня» / Свой взгляд
Vesti.lv 20:00, 7 сентября, 2018 1

Все совпадения событий и персонажей с действительностью случайны и непреднамеренны, как и воля Бога, наделившего человека свободой выбора. Ссылки, эпиграфы и сноски в основном придуманы автором с глупой целью — развлечь, и только, публику. Книга задумана и написана для того, чтобы ничего и никогда из написанного не имело шансов стать действительностью в будущем, а настоящее было исправлено, хотя автор в минуты слабости сомневается, что человеку под силу такой подвиг. Давайте все-таки все вместе разочаруем его.



М. S. и моим детям посвящается...

«Правда — единственное, на что стоит тратить жизнь».
Гульбакар Хамид-Карзай, персидский философ; годы жизни и другие его высказывания неизвестны.

Бегство. Глава I.

«Если в руке оказался топор — стреляй!»
С. Гнойный.

«Государства стреляют ракетами, а на папертях — пистолетами».
Г. C. Кон Фу Ций.
...

В один прекрасный день мы умрем. Не абстрактные все мы, а каждый индивидуально: Петя, Вася, Егор, Изабелла. Именно — прекрасный день. Это стоит понимать буквально. Без разночтений. Суета, работа, голод, страх, ожидание Нового года, дня рождения, похоть и другие страсти заставляют забывать об этом. Скажите — что страшит вас во встрече с Богом? Что плохого в ней? Тем, кто не верит в Него, стоит пенять на себя и лень. Мир — не место для утешений. Обидно? Согласен. Но живем в суете, и особого смысла роптать — нет.

...Прервав поток идиотских отчасти мыслей, Антон поднял левую руку — как в голливудских фильмах поднимают ее герои, чтобы остановить внезапно случившуюся пальбу или другие неприятности — не сводя при этом глаз со ствола винтовки в руках соседа.

Он понимал: если Марис выстрелит — топор кидать глупо. Процентов cто, сто семьдесят — промахнешься. С его нееврейским счастьем — это все двести тридцать. Рядом не кричал, а нервно-испуганно икал Максим, в которого, сука, и целился сосед. Какое-то время Марис раздумывал — в кого? — переводя ружье, пока прицел не остановился на ребенке.

Времени не стало. Время исчезло как категория. То ли текло, то ли замерло. Окружающий мир окончательно распался на фрагменты, которые невозможно собрать и соединить обратно в целую мозаику. В одном из пазлов Антон видел, как предательски побелел нажимающий крючок ружья указательный палец.

Вдруг... какое идиотское все-таки слово, это «вдруг»: пошлое и заезженное... но вот именно вдруг, которое, кстати или не кстати, впервые случилось в жизни Антона, из-за спины соседа с воплями вылетела маленькая Магда, повиснув на руке отца. Марис успел нажать курок. Ружье выстрелило. Пуля ушла в землю. Не раздумывая, что есть силы, автоматически, Антон метнул топор. И... попал!

Железная насадка глубоко, плотно, разрезав плоть, вонзилась в плечо и замерла, остановленная костью. Охнув, выронив ружье, сосед упал. И время снова вернулось в мир. Оно появилось, соткалось из ничего — как дождь в октябре собирается в стаю из сырого, плотного воздуха.

Перескочив забор, Антон отшвырнул от Мариса Магду, вырвал из тела лезвие. Оно шло тяжело, застряв в человеке, точно в большом полене, наткнувшись на сук. Попытался перевязать рану, чтобы остановить кровь. Выпотрошив в поисках патронов карманы соседа, наткнулся на телефон. Набрал 112, сунул трубку девочке:

— Адрес помнишь?

Та, давясь слезами, кивнула. По крайней мере, ему так показалось.

— Вызывай скорую.

В руке до сих пор жило ощущение приятно тяжелой шершавой рукоятки топора и самого броска...

...

Они действовали так, словно тысячу раз отрабатывали подобную эвакуацию, точнее — бегство. Забрали наличные, компьютер, зарядки для электроники, пару полотенец, запасные джинсы, пару курток, нож, спички, фонарик, еще какую-то неважную ерунду, старые бумажные карты начала века, паспорта. Даже успели поменять воду и насыпать корма кошке.

Дверь в дом решили не закрывать. Разозлятся — стекла выбьют или сожгут. Прихватили по дороге две большие бутыли воды, закинули в машину — и через три минуты их в Сангеле не было. Скорая все не ехала. Даже сирены не было слышно. «Много вызовов, экипажи заняты», — мелькнула в голове мысль.

Выбор перед беглецами стоял небогатый. Весь Дубельт — эта узкая полоска суши, зажатая между рекой и морем. Ехать направо, к Ризге — значит через единственный мост сунуться в рот к дьяволу. Остается попытаться уйти налево, на Венденбаум или Виндендорф, и если повезет, не остановят, то мимо Паланги, Каунаса — и дальше в Погалию, а уже потом — в глубокую Европу, где наверняка найдутся варианты затаиться по-настоящему.

Впрочем, точного маршрута в голове пока не было. Дорога покажет. Главное — не попасть под раздачу рьяным и пьяным. Страховку от этого не купишь. А потому — педаль газа до упора в пол, и поехали...

Spiridon Sanctus. Глава II

«Большинство дураков не только кажутся дураками, но и являются ими на деле».
Друг Конфуция.
...

Юрка был странным: не сказать — игрушкой деревянной, но что-то около. Высокий, рыхлый, с сердцем, расположенным с неверной, правой стороны. Близорукий, толстые дужки часов... ах, нет! — линзы очков. Застенчивый. Как и положено всем странным — умный, не в житейском смысле, а в ином, в его случае — математическом и физическом смысле. Хорошая жена — и Юрке цены бы не было. Но кто найдет сейчас хорошую жену для олуха не от мира сего? А потому Юрка и жил, и был — один. Ни одна не выдерживала его полную отрешенность от быта и сосредоточенную мечтательность.

Крики — помой полы, сходи в магазин, у нас нет денег, заработай! — кому-то впиваются в мозг. Мимо Юры слова летели и падали замертво дохлыми мухами, потому что мозг его был занят. Только со стороны казалось, что парень — знойный бездельник, ничего не делает, а только рубится и еще раз рубится во всевозможные и всеизвестные компьютерные игрушки.

Интересно — чем тупее игра (какие-нибудь «печеньки», например), тем лучше. Когда Юрка спотыкался о такую безделицу, то сидел сутками напролет, словно любящая мать возле первенца. В итоге обязательно становился чемпионом мира и окрестностей «по печенькам», а после медленно остывал и находил нового фаворита.

Непрерывно «печенясь», Юра думал. В короткие перерывы мог написать по заказу или просьбе малознакомого человека кандидатскую или докторскую, но не колбасу, а диссертацию. Отдать в данный момент находящейся рядом подруге полученные за работу деньги, настроить убитый компьютер, решить нерешаемую задачу или совершить иной поступок, проходящий по категории «это может только Леоненок»...
...

Так было в старших классах школы, институте и сразу после и мало что изменилось за следующие пятнадцать лет... Из-за тотальной погруженности в эти, назовем их неземными, мысли, Юрка так и не окончил один серьезный московский вуз. Тот самый, из разряда очень престижных, конкурсных, где берут за ум. Поступить поступил легко, а после, как водится, переключился на другое, а на что именно — забыл сказать и профессуре, и друзьям, и родителям. Со временем Антон пришел к выводу, что фундаментом этой забывчивости являлась жесткая рациональность природной лени. Юра всегда четко осознавал, что усилия, которые ему будет необходимо приложить для того, чтобы посторонний хоть чуть-чуть въехал в тему, над которой он размышлял, совершенно неадекватны последующему возможному вкладу этого субъекта в его проект. И потому не хотел распыляться. У него не было на это времени да и самолюбия, не поверите — отродясь. Совершенно евангельский в этом смысле Юра был человек. Человек, как казалось окружающим, махнувший на себя рукой. Пока в один прекрасный день (не исключено, что это была среда) он не показал им с Эдькой своего Spiridon sanctus.
...

Они сидели на лужайке по случаю Юркиного дня рождения, о чем-то привычно болтая и мило пикируясь. Ждали виновника торжества, который зачем-то приволок и водрузил на стол пыльный комп. На старую яблоню по соседству сел дрозд. Разумеется, тогда никто не придал этому факту значения. Антон и вовсе не заметил птицу. Может, лишь силуэт, боковым зрением. Юрка нажал клавишу Enter, дрозд вспорхнул с ветки и — оказался внутри открытой программы. На картинке экрана дрозд, как две капли похожий на «яблочного», тоже вспорхнул: сперва на ограду, а потом на набросанные рядом в художественном беспорядке черепа на известной картине Васи Верещагина «Апофеоз войны»; именно такая заставка стояла на экране лаптопа.

Юрка проделал еще несколько манипуляций. Дрозд превратился в ворона, устрашающе каркнул, поднялся в воздух. Юрка еще раз брякнул по Enter — и на ветке старой яблони возник ворон. Птица недовольно посмотрела на окружающих — мол, делать не фиг идиотам — плюнула в их сторону, на свой вороний манер, и улетела.

Антон с Эдиком переглянулись. Внутри Антоши все замерло, как бывает в предчувствии какой-то главной, невероятно большой, самой большой в жизни удачи. Все замирает в страхе спугнуть ее. Важный, почти ритуальный момент, который нужно выдержать, и Антон это знал. А посмотрев на Эдика, понял, что тот тоже знает эту примету. Выдохнули одновременно:

— Толстый, что это?

Бегство. Продолжение. Глава III

«Мир только кажется слегка сумасшедшим, на деле он глубоко безумен».
Неопубликованные доказательста теоремы Ферма.

...

Переезд по Давью в направлении Венденбаума удалось проскочить без проблем. Там висело привычное для этих мест безлюдье. Также быстро удалось свернуть на переход к Виндендорфскому шоссе. Покрутив ручку приемника и не обнаружив «русских станций», Антон врубил официоз — первую программу Галийского радио. Вернее, сперва он попытался послушать частное SWH, но там стоял такой русофобский визг, что хватило десяти секунд, чтобы понять: не стоит заводиться самому и тем более нагнетать ситуацию для Максима, который почти свободно понимал галийский.

На первом канале солидные дяди бархатными голосами под сопровождение национальной и классической музыки спокойно и уверенно объясняли, почему решение Кабинета министров, во исполнение секретной до сей поры резолюции Еврокомиссии четырнадцать два нуля слеш семь — о конфискации собственности российских компаний, а также об интернировании проживающих и отдыхающих в данный момент в Европе русских по национальности, вне зависимости от их гражданства, а также постоянных жителей и даже лиц этой национальности без гражданства — наиразумнейшее в предлагаемых международных обстоятельствах решение. Оно полностью соответствует Хартии прав человека и второй редакции Устава ООН. «Устав, видимо, тоже вчера приняли», — мелькнула мысль.

Антон давно понял: в мире можно делать все. Можно безнаказанно сжигать детей и разбивать их головы о мостовую. Главное — чтобы нашлись такие спокойные и уверенные в себе и собственной правоте люди, готовые обстоятельно, взвешенно и аргументировано разъяснить почтенному большинству публики новую истину. А сейчас и люди не требуются. Достаточно программы, алгоритма, вальяжно читающего разными голосами написанные заранее тексты. Голоса могут даже дискутировать между собой и звонить себе в студию. Шизофрения перекочевала из голов отдельных граждан и поставлена на поток. Облеките любую мысль в слова, а после транслируйте хоть на китайском. И кто-то, похоже, облек. Через полчаса дороги и радийного гипноза Антону захотелось добровольно сдаться властям во избежание проблем.

«Дикторы» убеждали и в ходе программы убедили, что евролагеря — не хуже евроремонта, а «вшивым», часто запойным, привыкшим к тоталитаризму и лагерям русским будет так и там куда лучше, чем на мнимой свободе. Да и «невшивым европейцам» от того тоже будет лучше. Даже Кате Оступенко, первой и пока единственной галийской чемпионке «Ролан Гаррос», в этих новых евролагерях будет лучше. Питание, наблюдение, лучшие тренеры, собаки на вышках: Ordnung und Frieden*. И, несомненно, если WTF все-таки примет решение о допуске спортсменов русской национальности на US Open, то Катя там обязательно возьмет свой второй трофей во славу Галии, которую Тевс свети ун йел то**.

Антону страстно захотелось попасть в машину времени и открутить. Все открутить назад. Чтобы сосед стрелял и попал. В него. Насмерть. Хотелось спрятаться, раствориться, стать мхом, чтобы никто не нашел, и там жить. И так жить. Ведь многие, черт возьми, живут!..

Отогнать малодушие. Следовало отогнать малодушие. Максимка, вжав голову в шею, сидел на пассажирском сиденье насмерть перепуганным воробышком, стиснув побелевшими пальцами икону святого Спиридона, которую они сто лет как привезли с Корфу, и почему-то во время бегства сын схватил со стола именно ее.

Антон внутренне чертыхнулся, как делают люди, когда вспоминают что-то крайне важное. Свернул на ближайшую, ведущую в лес грунтовку, а через километр и вовсе съехал с дороги, чтобы, насколько позволил рельеф, объезжая деревья, проехать как можно дальше. Упершись в овраг, заглушил мотор. После повернулся к Максу, крепко обнял и поцеловал сына...

* «Порядок и покой»
** «Отец, храни и жалей Галию» — слова гимна республики.

Ризга и другие места. Глава IV

«По долинам и по взгорьям шла дивизия и шла».
Революционная песня.

...

— Максимка, милый, звонить ни мне, ни бабушке нельзя. Никому нельзя. Включишь телефон — нас найдут. Тогда сюда приедут друзья нашего соседа, злые дяди. Они могут убить и даже пытать. Я не пугаю — зримо объясняю перспективы, то есть возможные последствия необдуманных действий. Ты же, сынок, помнишь — любое действие приводит к определенному результату, так?

Антон старался говорить спокойно, просто и вести себя так, будто ничего необычного в самой ситуации не было. Словно происходящее — норма. Словно с ним самим в детстве подобное случалось сотни раз, дело плевое. И его папа также часто оставлял Антона в лесу, уходя по своим, чрезвычайно важным папьим делам. Оставлял на день, а то и два. Антон говорил и говорил. И если сперва получалось плохо, то малу-помалу он и сам, в конце концов, начал верить произносимому тексту.

Он рассказывал, что Макс, в отличие от его детства, находится в гораздо лучшем положении, ибо ему придется коротать время не в советской «копейке». В распоряжении Максима — огроменный и вполне комфортный джип компании Роpel. Чем дальше Антон говорил, тем, казалось, фантасмагоричнее и ненормальнее становилась среда вокруг. Ку-ку, стоп, пора бы и остановиться...

— Понимаешь, сынок?

Макс испуганно кивнул.

— Вот вода и печенье. Захочешь кушать — терпи, милый. Мне нужно в город. Забрать у дяди Юры одну штуку, без которой нам живыми никуда не выбраться. А живыми выбраться все-таки хотелось бы, согласен?

И Максим кивнул еще раз. Или Антон так понял.

Слышал ли его сын? Кто знает. Однако времени проверять, убеждаться — не было. Время опять изменилось. Стало невозвратным, по плохой, чудовищно отвратительной привычке оно перетекло из обычных секунд и часов в самый невосполнимый и ценный ресурс и таяло, еще не начавшись. Антон ощущал это физически. Ровно как и рассказывал Юра, объясняя трансформации, производимые «Спиридоном».

— Сынок, меня не будет долго. Тебе придется ночевать одному. Не бойся, хищников здесь нет. Бойся людей. Кто-то увидит тебя или ты кого-то — бросай машину. Я вернусь и найду тебя. Сам ни с кем не заговаривай. Это очень важно!!!

Поцеловав Максимку, Антон перекрестил сына и ушел, стараясь ни о чем плохом не думать и не оглядываться.

...

Конец августа радовал Галию бабьим летом. Ласковым, но трепетным. В воздухе носились паутинки и предчувствие грядущих дождей. Вот-вот. Но пока — поживите, поживите, шептала природа, щедро отрезая тепла, которое то ли берегла, то ли прятала до этого целое лето.

Легенда пришла сама. Он едет в столицу. Эдакий галийский лопушок с хутора, благо, натуральная рыжина нивелировала, на взгляд местных жителей, его славянский профиль. Едет в большую Ризгу поглазеть, пощупать последние события, такие же важные, как и пресловутые баррикады, о которых с младенческой поры ему прожужжали уши. Едет поучаствовать в интернировании агрессивных и плохих русских, которых встретить в его краях тяжело. Едет, чтобы потом, длинными зимними вечерами, рассказывать про собственные геройства и годами ходить в сельсовет, выпрашивая льготы и медаль за борьбу с русской заразой, как это до сих пор делает его противный дядька Ансис.

И если не начнут копать и он не нарвется на того, на кого не стоило бы, эта нехитрая сказочка могла сойти с рук. А копать, надеялся Антон, пока глубоко не начнут. Не до того. Сейчас все заняты мародерством, внутри и на всех уровнях, и внешним пиаром. Копать они начнут потом, когда возникнет подполье и сопротивление. Если возникнет. А значит, у него — сутки-двое, максимум. Больше — вряд ли. Больше и Максим не продержится. Нужно во что бы то ни стало найти или Юрку, или «Святого Спиридона», а лучше, конечно, и то и другое. А уже потом, вместе, искать выход на Эдика. И лучше это делать в Португалии. Где-то там...

...

Вадим АВВА.

Продолжение следует.

Рис. Борис Митин.

От редакции

Относительно недавно британская телерадиовещательная корпорация ВВС сняла фантастический фильм о Третьей мировой войне, в котором русские жители Латвии устраивают бунт против местных и европейских властей. Фильм так понравился руководству финансируемого из средств госбюджета Латвийского ТВ, что его даже купили у британцев и показали всем любопытным.

А что будет, если поменять исходные данные? Не русские Латвии бунтуют против европейских и местных властей, а Брюссель и местные власти ловят русских и сажают их в гетто.

Поскольку ВВС не хочет заморачиваться на этот счет, мы публикуем фантастическую повесть известного латвийского писателя и поэта Вадима Аввы. Его произведение не только об этом. Но и об этом тоже...

Читать все комментарии (1)

  • Imanta5 24.09.2018 00:27
    Начало впечатляет. Буду читать до конца.
    Сообщить редактору Ответить
Читать все комментарии

Добавить комментарий

Анонимные комментарии

Добавить

Ответить

Анонимные комментарии

Добавить


Также в категории

Читайте также

Lifenews Награды Балтийской ассамблеи по литературе удостоена Гундега Репше

Международное жюри решило присвоить награду Балтийской ассамблеи (БА) 2018 года в области литературы латышской писательнице Гундеге Репше, сообщили в пресс-службе Сейма.

Lifenews Туристка после визита в Латвию: а почему ваш флаг — это знак «въезд запрещен»?

Довольно часто бывает, что, въезжая в новую для себя страну, латвийцы замечают что-то, чего до этого не видели даже местные жители. Что ж, не стоит удивляться, что и туристы в Латвии могут рассказать нам что-то о нашей стране.

Люблю! 4 шага, как после увольнения найти работу по фэн-шуй

Если ты потеряла работу и никак не можешь найти новую, попробуй призвать на помощь живительную силу энергии «ци».

Lifenews Умерла актриса Людмила Любимова

В Санкт-Петербурге скончалась актриса Людмила Любимова. Об этом сообщается на сайте Александринского театра.

Наша Латвия Пожар в церкви Св. Иоанна в Пиньки: церковная община просит у людей помощи

Пожарные начали эвакуировать материальные ценности из церкви Св. Иоанна в Пиньки и предпринимают меры для защиты от воды церковного органа, сообщили агентству ЛETA в Государственной пожарно-спасательной службе (ГПСС).

В мире Папа римский Франциск завершил визит в страны Балтии

Премьер-министр Юри Ратас во вторник поблагодарил папу римского Франциска за визит в Эстонию и проводил главу католической церкви на самолет в Рим.

Lifenews Раскрыт секрет скандальной картины с вагиной

Французский историк Клод Шопп раскрыл одну из главных загадок истории искусства. Об этом во вторник, 25 сентября, сообщает France Info.

Люблю! Тэнтуринг — новый бьюти-тренд из Instagram, который вам понравится

Тэнтуринг (дословно — контуринг загаром) — это техника полуперманентного скульптурирования лица с помощью автозагара. Тэнтуринг позволяет подчеркнуть скулы, визуально уменьшить нос, выделить линию челюсти. И все это — без макияжа.

Политика Дзинтарс форсирует принятие запрета на русский при найме на работу

Национальное объединение VL-TB/LNNK предлагает еще в Сейме нынешнего созыва принять поправки к закону о труде, запрещающие работодателям требовать от работников знания конкретного иностранного языка, если его использование не входит в их рабочие обязанности, пишет Mixnews.lv